ИЗ ЖИЗНИ МУХ

Офисный санузел на 10 посадочных мест, мужское отделение. Фоном журчит вода в бачках.
Голос: Я тебе устрою… недоумок… сам — недоумок! Здравствуйте, Вячеслав Феликсович (слащаво)!.. Кааз-з-зел!

Спиной к зрителю на корточках сидит молодой парень в черных брюках и белой рубашке без галстука, перед ним на полу — раскрытая пицца, ножом для резки бумаги он вскрывает сырный верх и откладывает его в сторону.

(Играя) Доброе утро, Вячеслав Феликсович! — Сам дурак, лучше ботинки почисть — чмо!
Крупно виден его незнакомый с обувным кремом запыленный ботинок.
Из грязной ладони в углубление лепешки сыпются комнатные мухи, пальцы разравнивают их в тонкий слой.
— Я покажу тебе чмо! А пицца сегодня такая… манящая!.. О-о-оххх!..

На зкране появляется баллончик с надписью «РЕПЕЛЛЕНТ», струя спрея методично орошает содержимое лепешки.

(быстро, убеждая) Я, между прочим, по двадцать км в день в жару и мороз пешкодралом хожу, а за спиной этих херовых журналов кг на двадцать! Какие тут на хер ботинки — у меня мозоли, как пятки у слона! За разноску пиццы мне, вообще-то, не платят!

Достает из рюкзака рядом белый тюбик, колдует над лепешкой.

— Вот так… Разровнять… Чтобы незаметно склеилось…

Мы видим торжествующее лицо зашуганного нечесанного парня. Волевые черты лица и умные глаза соседствуют с какой-то деревенской неотесанностью.
— Вот! Ваша пицца Вячеслав Феликсович! <...> Каз-з-зел!

Руки укладывают верх пиццы на место, трясущиеся пальцы, упираясь в кружки колбасы, плотно приминают его. Поворачивает ладони тыльной стороной вверх.
— Руки надо помыть… А то опять придерется!

Подходит к раковине за спиной рюкзак — ополаскивает руки, делает движение на выход, но, подумав, направляется к кабинке. Порывистые движения выдают скрытое волнение.
(бормочет, успокаивая себя) «ничего-ничего не раскисай два года и диплом в кармане „бэха“ телки сами полезут» — Терпи!
Последнее слово дает гулкий отзвук.

В унитазе моет ботинки.
«ну ладно в общем институт за общагу выплатить и домой съездить» — Домой!
Последнее слово дает гулкий отзвук.

Берет с пола упакованную пиццу и уходит.


Офис 10х10 светлой окраски. Левее единственной двери с надписью «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НАШ ОФИС» стоит кулер, тумбочка и стул. На стуле — кипа журналов,

над стулом А4 с надписью «КУРЬЕР». Левее лицом к стенам и окнам без штор
шесть рабочих мест с табличками «МЕНЕДЖЕР», урнами для мусора, электронными часами и офисным комбайном. Шестеро молодых людей в белых рубашках, черных брюках и галстуках склоняются к своим мониторам. Мерно стучат клавиши.
Обстановка стандартная и скромная — вселить и выселить такой офис не займет и часа. Поодаль правее двери под табличкой «ВЯЧЕСЛАВ ФЕЛИКСОВИЧ» сидит совсем не старый Вячеслав Феликсович в белой рубашке и галстуке с серебристым отливом.
Его постная рожа излучает непреходящее благополучие. Открывается дверь — на пороге наш курьер.
Курьер и главный не видят друг друга из-за открытой двери, на их лицах соответственно: попытки придать обыденное выражение и попытки взбодриться от полуденной дремы и зафиксировать предупредительную улыбку.

Молчание затягивается — остальные оборачиваются к двери. Кто-то фиксирует: «Свои».

Лицо Вячеслава Феликсовича резко принимает озабоченно-грустное выражение.

Он захлопывает ногой дверь и смотрит на курьера.

(свирепо, но ровно) Тя че придурок стучаться не учили.
(увидев пиццу, кивает на свой стол) Я те че правым ухом жрать должен — по центру ставь.

Все продолжают смотреть на сцену, смешок. — Цыц — работаем.

Раздается звонок, главный снимает трубку, раскачиваясь в кресле: " Да… да… понимаю, что срочно. <...> Буду через полчаса у Вас."
Во время телефонного разговора курьер стоя (т. к его стул занят его работой) наливает кипяток в свою кружку, бросает пакетик кофе, помешивая поглядывает в сторону главного, стараясь не встречаться глазами.

Курьер прикладывается к кружке, но еще слишком горячо, а услышав голос главного:
— Перерыв на обед отменяется — трудимся. Сам без обеда — срочное дело. Вернусь через десять минут — проконтролирую. -
он делает обжигающий глоток и закашливается.

Часы переходят на 13:00.

Офис через открытую дверь, выходят расстроенный курьер и следом сияющий главный.

Нетронутая коробка пиццы лежит на столе. Шелестят «клавы».


«Йоп!» Под столом ноги в дырявых носках в ромбик, справа черные туфли, слева на переднем плане… работающий кассетный диктофон.
Обладатель носков, видимо, рубится в стрелялку, аккомпанируя себе пальцами ног.
По шуму и мелькающим ногам ясно, что сотрудники расслабляются. Смех. Музыка.
Издалека пять голосов: — Какой десять минут — ему полчаса только туда на дорогу! — Бери Вентиль давай первый, ты же предложил! — Понтово у Пуза пицца благоухает, скажем — курьер не удержался, был грех! — Короче, чтобы все подтвердили, идет?!
— Ты половину отрежь, остальное в коробку обратно сложи! — Все крошки — в окно!
Ноги обуваются, близко голос проигравшего игромана: «Блин, я что, хуже рыжих, что-ли?» Уходит. Возня. Чавканье.

Часы переходят на 14:30. Мерное жужжание мух. Тишина.


Коробка пиццы лежит на столе. Хлопает дверь, — «Ну, девка зве-е-ерь, пока и жаны (жены) не надо!» — рука главного берет коробку, трясет —
«А с этим что, я ж шышлыков обожрался.., воробьям что-ли в парке скормить?»
На стол из коробки вываливается крохотный кусочек пиццы. — Это куда??? <...> Охренеть!

Настроение главного на протяжении сцены постепенно из полупьяной блажи переходит к несвойственной ему неврастении.
Он нервно ходит по офису, машинально зажав в руке кусочек пиццы.
— А где все? Уже половина третьего? <...> Да, я же их и на обед не отпускал! Охрене-еть!!

— Это что за хрень: интернет, пасьянс, игрушки? Ды!..

— А это что — крошки? <...> Яппонский бог!.. Обжоры евшие! <...> (отмахивается) И мух тут понапускали, скоты! А-ахрене-е-еть!!!

Машинально садится на курьерский стул и начинает жевать пиццу, с набитым ртом.

— Да я б у-во-лю б на! В-ссе-х! Да я ж б на жж, жа полная ж-ж-ж… (жужжание)

На месте главного — лишь десяток мух.


Часы переходят на 06:30. Звук приближающихся шагов.

Из глубины коридора идет техничка к двери «ОФИС N313». Ищет в связке подходящий ключ «313». Прислушивается.
За дверью голоса: — Ты че? Ну ка хобот свой убрал быром! — Ваще наглость имей, лапы свои поганые совать! — Ты че тут жужжишь не в тему? — Лети на хер отсюда! — Харэ друг друга обсирать, я тут целую пиццу нашел, плесени до хрена и черствая, типа всем хватит!

Открывает дверь бабка и видит — сидят в центре офиса на корточках кружком у мусорной урны семеро чумазых вертлявых пацанов в мятых грязно-белых рубахах, на носах очочки малаховские и глазенки такие эмовские, а на головах, как бивис у батхеда, и грязными ручищами из урны таскают что-то. Смачный чавк, урчание.

— Доброго здоровьица!

Оборачиваются.

— Опять ночью киряли?!

Встают в испуге.

— А ну, выметывайтесь махом отсюда, паразиты! — Замахивается веником.

Пацаны в панике выскакивают в окна.

Бабка. Пауза. — Охренеть!!! — Пауза.

Открытые окна.


Под окном на газоне пацаны встают с земли, отряхиваются и охают.
— Ну, и жесть — пицца попалась… — Черствая… — Да, душевной теплоты никакой на хер, типа чуть зубы не обломал...
— Э, пацаны, это ж тетя Фиса… (Смотрят вверх)

Тетя Фиса вытряхивает дверной коврик в окно.

Снова отряхиваются. — Она нашу братву сильно не любит — что за хрень, голова цела, и ладно!
Пятеро кучкуются вокруг одного высокого, другой бегает вокруг них подпрыгивая и размахивая руками, как бы стараясь взлететь.
Старший. — Че делать будем? — Щас уйдет — пиццу доедим. — А вдруг она окна закроет? — А вдруг не закроет, а ждать будет?!
— Какой доедим на хрен, придурки? Мы теперь типа не летаем. Хорошо еще третий этаж был, не пятый! Вон один головой долбанулся — до сих пор летает! В дверь мы тоже не пройдем — охрана не пустит в таком виде. Вот тебя как звать?
— Хмара. — (ко всем) Вот, ты, причешись, рожу умой, рубашку свою накрахмаль-прогладь, ботинки почисти — и иди себе в свой офис пиццу жрать! Тебе и слова никто не скажет! А тебе, Хмара, еще и стричься надо — у тебя на башке Фудзияма какая-то!

— Сам ты, чувак, яма… выгребная! Ты лучше на себя посмотри! (хохоток)
(хохот смолкает) — И на себя посмотрю, базара нет! Сбор здесь же, на этом месте в 8:30, это когда люди в офисы пойдут.
— А делать то что? — Сядете за столы, телефон повесим на стену, будете отвечать на звонки по очереди. Отвечать надо так: «Здравствуйте, Федор Степанович Вас слушает!» А дальше — по обстоятельствам.
— А этот Федор Степаныч кто такой? — Это я, я это имя в рекламе репеллента услыхал — понравилось.
Хмара (все еще слегка обиженный). — Надо какой репилен выискался, еще и высшее есть,… на помойке.
— А пиццы много будет? — Много, много…
Расходятся.


Часы переходят на 10:00. Грохот офисного комбайна, дикий уц-уц, свист и улюлюканье.

В офисе каждый развлекается, как может: кто играет на компьютере, кто смотрит кино на мониторе, кто чатится всякой абракадаброй, гогот. Все семеро выглядят однообразно-пристойно, только очочки, глазки эмовские и ужимки вертлявые остались. Долбанутый (Мачо) кружится в центре со стулом в интимном танце.

Главный сидит на главном месте и покровительственно оглядывает подчиненных. У него серебристый галстук с какими-то насекомыми. Звонок. Главный. — Звонок! Иди, Косой, короче твоя очередь!

Тишина. Косой с рожей качка-уголовника покорно идет за кулер к телефону.

Главный. — Я учил как?

— Здравствуйте, Федор Степанович Вас слушает! <...> Да-да. <...> Mм-нет. <...> Ага-да! (Косой напряженно вслушивается, видимо, он не знает, что ответить) <...> Да. Хорошо! Пошел ты на хер! — Вешает трубку.

Главный снисходительно кивает в знак одобрения.

Начинается тот же бедлам...


Часы переходят на 12:00.

Главный, встрепенувшись: «А где моя пицца? Курьера, блин, нет до сих пор. Почему?!»

Водружается гробовая тишина.

Хмара. — Эй, Косой, слетай за пиццей Федор Степанычу! Ты больше всех этой пиццы заглотил!

Косой. — Я и на помойке по твоей указке не летал! Пусть Перец слетает на хер!

Перец. — А че я то сразу? Я от двери дальше всех, между прочим, сижу!

Мачо. — Ты че на меня перекашиваешь, гнида? Своего кореша попроси, засранец!

Чеснок (примирительно). — Пусть типа Кулек пойдет… в счет неотработанных люлей)))

Кулек открывает рот. Осторожный стук, все замолкают.

Открывается дверь, на пороге наш курьер с виноватым видом и пиццей в руках:
— Добрый день, Вячеслав Феликсович, вот Ваша пи…

Главный и курьер смотрят друг на друга.

— А где Вячеслав Феликсович?

Главный не спеша изучает курьера с головы до пят и обратно, снисходительно:
— Уволили твоего Вячеслава Феликсовича. Вот только надпись осталась.
— Пиццу мою давай быром! <...> Я те че правым ухом жрать должен — по центру ставь!!!

Смачный гогот.

Закадр главного с набитым ртом на финальных титрах:
«Понаймут тут типа всяких уродов, работать нормально не умеют, а как жарплату полужять, жяс каждый горажд.
В-обжэм, полная ж-ж-ж...» (жужжание)