Все посты с тегом « национальный парк »

«Бразилия - это город такой, где везде ходят в перьях,
блестках, масках и танцуют. Ночью танцуют, днем танцуют,
в туалете ногами танцуют, во время еды танцуют языком
и все бодрые, говорливые и яркие, как попугаи.
Больше всего девушек в купальниках с блестками, у которых
на голове короны с перьями, они даже на работу ходят
маленькими шажочками в ритме какой нибудь сальсы
и потряхивают бахромой на трусах». ©Ёлка

Есть две Бразилии. Первая - собственно страна, большая и красивая. И вторая - ее столица, которую, чтобы как-то отличать в разговоре одно от другого чаще всего называют Бразилия Df (Distrito Federal - федеральный округ, по аналогии с американскими федеральными округами). Город этот совсем новый, планировался в пятидесятых годах прошлого века, строился в шестидесятых - семидесятых и с самого начала был предназначен для столичного использования. До того, в разные времена, столицей Бразилии были Рио и Сальвадор.

Если посмотреть сверху, то город похож на большую птицу...

Документальный фильм под названием The Edge of the Earth о поездке к самому северному национальному парку в США Гейтс-оф-те-Арктик (Gates of the Arctic National Park and Preserve) Очень красивые места с уникальной экосистемой!

Смотрим

Это с грибами мы законов не нарушали. А с ночлегом — очень даже. Дело в том, что те дни, что мы ночевали не в парке Йеллоустоун на обозначенных стоянках, а рядом с ним — в лесу за табличкой “Day use only area”. Эта немудрящая надпись означает, что находиться в лесу можно только днем. Из чего однозначно следует, что ставить тут лагерь и организовывать ночлег нельзя. Но наш «инглиш из вери бэд», так что мы заезжали подальше и все-таки ночевали.

Дождь. Как я мечтал о нем в адской парилке Аризоны. Мечты и желания (как раз накануне, Катя сказала — «Я хочу, чтобы пошел дождь») сбываются. Но не всегда вовремя. В Вайоминге, где днем может быть около +15, а ночью, так и вовсе +3 — дождь оказался совсем некстати. Пока он идет и небо покрыто облаками, спать теплее, но гораздо мокрее.

Зато мне удалось снять совершенно замечательный кадр с молнией.

На следующий день дождя не было. Не было и облаков. Потому померзли мы вволю.

Зато удалось сделать еще один кадр.

Ради такого можно и помокнуть и померзнуть. Рад.

Выбраться из национального парка Йеллоустоун (мы — выбрались) — полдела. Вторая половина — описать пережитое. Если собрать вместе все впечатления, которые я получил за четыре дня — получится рассказ не на один вечер.

Йеллостоун — это не только желтые камни. Это еще и бизоны (про которых, я, признаться, думал, что они вымерли), олени, лоси, черные медведи и медведи-гризли, и прочая крупная живность. Все перечисленные давно разведали, что поблизости от людей можно разжиться вкусной едой без особых проблем, а опасности эти самые люди никакой не представляют (здесь с самого основания парка, а это, без малого, полторы сотни лет, запрещена охота). Особой наглостью в этом плане отличаются медведи, что совсем неприятно. Так что перед выходом в лес рейнджеры многократно рассказывают, показывают (на пальцах и по телевизору) и повторяют как себя избежать встречи с косолапым и что делать, если она все-таки состоялась.

Не далее, как две недели назад я с командой побывал в парке Секвойя. У подножия самого большого (по массе — оно не самое высокое и не самое старое, но самое тяжелое; как его взвешивали не спиливая — ума не приложу) мы сняли этих детей.

Не далее, как позавчера мы приехали в лес, где водятся секвойи. Он так и называется Гигантский лес (Giant Forest). Воплощаются детские мечты. В юном возрасте (а он пришелся на 80е годы) я читал много разнообразных научно-популярных книг, на которые так щедра была Страна Советов. В том числе и географических книжек. О дальних странах, иных народах, диковинных растениях. По мере взросления я все яснее понимал, что побывать в тех местах мне вряд ли удастся. Но потом случились девяностые, все изменилось.

И вот я у подножия секвойи. Громадное нереально, не охватить взглядом, очень живое и красивое дерево — старик, который помнит времена тысячелетней давности, с мягкой лоснящейся шкурой. В лесу у подножия этих великанов очень хорошо живется и легко дышится. Стоило мечтать об этом.

Автор текста и фотографий: Марс

Когда подходишь к кромке каньона, сразу видно, что он гранд, особенно если на закате. Масштабы «трещины» поражают воображение не меньше, чем высоченные горы Кавказа. Так как времени было не много, мы выбрали всего один маршрут. До дна. Про себя окрестили эту прогулку «антиальпинизмом», потому что сначала нужно идти вниз, а потом вверх.

Конечно, мы приехали к каньону только на закате. Иначе и быть не могло. Так что на «посмотреть и впечатлиться» было у нас минут 15. Впрочем, и этого хватило, чтобы понять — просто так я осюда не уеду. Хочу вниз.

Однака существует небольшая проблема. А именно — даже ночью температура в каньоне не опускается ниже 100 градусов по Фаренгейту. Что составляет около 37 градусов по цельсию. А днем там вообще пекло: обезвоживание, тепловые удары, проблемы с сердцем — порядка 250 человек в год вывозят оттуда в бессознанке вертолетом. Скольким становится просто хреново, но не настолько чтобы «упасть и умереть» — не указано. Можно на это наплевать и устроить себе экстремальное приключение. «Идти туда днем мы не рекомендуем, однако запретить не можем» — говорят рейнджеры. Однако они же сообщают, что «билет» на спасательный вертолет стоит от 2000 долларов.

Вниз мы все-таки пойдем, однако, во второй половине дня, когда в южной части каньона (а мы именно в ней) появится тень и солнце будет светить не так прямо. Попробуем спуститься до самого низа, до реки и вернуться назад уже затемно. Рейнжеры говорят, что это возможно.