Все посты с тегом « литература »

Мне нравится, как ты молчишь.
Стал замечать такую малость.
Когда не сплю, и ты не спишь,
Что скажет первый дожидаясь.

На губы взгляд. Глаза в глаза.
И промолчать едва осталось...
...Но, вспоминаются слова,
Одной улыбкой совмещаясь.

22.06.11 /04:17/ (с) yurq

Мне нравится, как ты молчишь.
Стал замечать такую малость.
Когда не сплю, и ты не спишь,
Что скажет первый дожидаясь.

На губы взгляд. Глаза в глаза.
И промолчать едва осталось...
...Но, вспоминаются слова,
Одной улыбкой совмещаясь.

22.06.11 /04:17/ (с) yurq

«Rebis» — роман российских писателей Рябцева Павла и Глеба Бенисовича. Написан в 2009 году в городе Тяньцзинь, Китай. Латинское название «Rebis» — одно из названий философского камня, так называемого «пятого элемента», который необходим для создания элексира жизни и превращения металла в золото. Сам по себе этот символ характеризует единство, андрогинность, целое. Такое единство основано на притяжении противоположностей. Например, небосвод с Солнцем и Луной или гермафродит с женским и мужским началом. Для авторов это понятие стало объединяющим две противопложности человека - его социальное и внутренне «Я».

Главный герой романа — герой нашего времени, современный человек, являющийся, с одной стороны, центром процесса глобализации, но в то же время, имеющий внутренний психологический конфликт, присущий всему современному обществу. Уверенный в себе, успешный, независимый, но… в то же время разочарованный, а от того уязвимый, он обречен на вечное несоответствие возможного и желаемого, существующего и идеального.

Основная идея книги «Rebis» — важность сохранения личностных качеств, определения себя в процессе общественного устройства, гармония с самим собой.

Рассказанная авторами история — отчасти их собственная, с невымышленными персонажами и местами действия. Европейский человек в Азии — тема, выбранная не случайно. Одна из причин — это жизнь самих авторов в Китае. Они хотят поделиться своими открытиями об этой стране, удивительной и до сих пор таинсвенной для многих. Для достижения этой цели в конце книги составлен раздел комментариев, которые составлены достаточно подробно.

Да, для любознательных читателей будет интересно узнать, что в оформлении обложки (издание 2012 года, Геликон Плюс) использована иллюстрация из книги Василия Валентина «Двенадцать ключей» («Les Douze Clés» de Basile Valentin).

Книга продается через магазин издателя: http://shop.heliconplus.ru/item.php?id=675

Когда закончится война.
С любовью встретишь ты меня,
И будут не нужны слова.
Открытый взгляд глаза в глаза.

Когда закончится война.
Героев вспомним имена,
И выпьем терпкого вина.
За них, как водится, до дна.

Когда закончится война.
Наполнит души тишина,
И память выстрелит в сердца.
Дорог прошедших до конца.

Когда закончится война.
Покой воротится в дома,
И будет новых дел полна.
Жизнь испытаний и труда.

Когда закончится война.
Пройдёт парадом лиц стена,
И эта песня на устах.
Сметёт сомнения и страх.

Когда закончится война.
За каждым полетит молва,
И каждому воздаст сполна.
Твоя война - Моя война.

09.04.11 /23:58/ (с) yurq

п.с. в каждой войне есть свои маршалы и адмиралы, свои разведчики, и свои рядовые. всем, мир!

Когда закончится война.
С любовью встретишь ты меня,
И будут не нужны слова.
Открытый взгляд глаза в глаза.

Когда закончится война.
Героев вспомним имена,
И выпьем терпкого вина.
За них, как водится, до дна.

Когда закончится война.
Наполнит души тишина,
И память выстрелит в сердца.
Дорог прошедших до конца.

Когда закончится война.
Покой воротится в дома,
И будет новых дел полна.
Жизнь испытаний и труда.

Когда закончится война.
Пройдёт парадом лиц стена,
И эта песня на устах.
Сметёт сомнения и страх.

Когда закончится война.
За каждым полетит молва,
И каждому воздаст сполна.
Твоя война - Моя война.

09.04.11 /23:58/ (с) yurq

п.с. в каждой войне есть свои маршалы и адмиралы, свои разведчики, и свои рядовые. всем, мир!

Пародия на урок литературы в советской школе.

Я знаю, как тебя зовут,
Мне твоё имя приоткрылось.
Среди поклонниц и подруг,
Любовь сберечь хватает силы.

Найти тебя весь мой досуг,
Сильней в груди заколотилось.
От ласковых объятий рук,
Что в этих строчках отразилось.

Дождись меня, замкнётся круг,
От одиночества, до пыла.
Что будет согревать под звук,
Вокруг взрослеющего мира.

Переверни страничку мук,
И помни, что бы ни случилось.
Я верю, это ты, - Мой друг,
Моя судьба, моя единость.

03.08.11 /03:13/ (c) yurq

Я знаю, как тебя зовут,
Мне твоё имя приоткрылось.
Среди поклонниц и подруг,
Любовь сберечь хватает силы.

Найти тебя весь мой досуг,
Сильней в груди заколотилось.
От ласковых объятий рук,
Что в этих строчках отразилось.

Дождись меня, замкнётся круг,
От одиночества, до пыла.
Что будет согревать под звук,
Вокруг взрослеющего мира.

Переверни страничку мук,
И помни, что бы ни случилось.
Я верю, это ты, - Мой друг,
Моя судьба, моя единость.

03.08.11 /03:13/ (c) yurq

Вот смотрите, есть у нас классика. И есть современные произведения. Настанет ли момент, когда они станут «великими образцами»? Есть вариант, что кроме как литературе 18-19 века, это не дано. Я ни в коем случае не ущемляю современных авторов. Я даже допускаю, что наши с вами впечатления от их произведений вполне можно приравнять к тому, как были оценены произведения классической литературы современниками тех авторов. Из этого всего вытекает вопрос – когда же классика становится классикой?

Через 100-200 лет наши праправнуки будут читать Акунина или Улицкую, или иностранных Уэлша и Буковски в учебниках по истории литературы. Хрестоматии будут гораздо толще, потому что помимо «Серебряного века» прибавится еще и 21, «Электронный век» - век технического мэйнстрима. Сотни две назад современники Жуковского, или Лермонтова, или Карамзина принимали их работы как нечто топовое, новое, не приписывая им статуса литературных идеалов. Да, и жило большинство писателей того времени (особенно 19 века) как элита современной интеллигенции – организовывали литературные кружки (сейчас они называются творческие группы), печатались в журналах, да что там, сами издавали их.

В современном обществе такими являются продвинутые журналисты, пробившиеся блоггеры, политиканизированые писатели и осовремененные философы. Они копошатся, что-то пишут, куда-то отправляют, что-то учреждают. Со стороны их суетливые действия смотрятся довольно завидно – нам всем не хватает такого ритма. Сейчас никому неизвестно, разве что потомкам Настродамуса, что припишут тому, что они сейчас создают. Смогут ли они сотворить то, о чем через 100 лет можно будет с гордостью сказать: «Да, сейчас такого уже не пишут!»

наверное, всё дело в том, что это моя любимая книга. я читала её пять раз и  перечитываю шестой, уговаривала себя не браться за неё снова, потому что она заставляет мечтать и верить в чудо, размышлять, замечать мелкости и связывать детальки, и снова мечтать. сорвалась, хотя держалась полтора года.

в шестой раз я вижу много нового, хотя отрывки, наиболее мне близкие, уже знаю наизусть. придорожные деревья теперь смотрят словно из глубины веков, а в апрельском воздухе слышится серое северное море.

"Вот и ещё одно лето одиноко уходило от меня прочь, на закат, падало за леса и болота, за великое море… я и вчера это знала, и позавчера, но тут как накатило – да что ж это со мною? За что мука такая?! И до того захотелось выпорхнуть из-под ёлки, прижать ладони ко рту, разорвать криком сгустившийся ночной мрак:

– Где ты?..

И затеплится вдали живой огонёк, протрубит серебряный рог, откликнется человеческий голос… Не может того быть, чтобы не отозвался… И раздвинет унизанные росою кусты, выплывет из тумана долгогривый уверенный конь, и выедет на поляну Тот, кого я всегда жду.

– Ты ли звала, девица? – спросит он, улыбаясь, а я слова разумного выговорить не смогу, только кивну… Я не умела представить ни голоса, ни лица, но не сомневалась – признаю немедля. И не забоюсь я его – да кого я боялась! А он будет сильный и большой, орёл против меня, птенчика желторотого. Что ж не быть птенчиком у такого-то под крылом. И взойдёт золотое, ликующее вешнее солнце, и покажется, что всю прежнюю жизнь я бродила в диком лесу, а теперь попала домой…"

"…где ты, где же ты, мой долгожданный? Парни с девушками выходили наружу, потом возвращались погреться. Только со мной не было одного, кого бы обнять, в лицо поглядеть – да больше не отворачиваться. Сейчас, сейчас скрипнут по снегу быстрые лыжи, влетит облако морозного пара, вступит в круг света один-единственный человек. Принесёт в глазах звёзды, светло горящие снаружи, в синей ночи. Единственный, кому я нужна, кому я здесь не чужая… "

"А Славомир пересчитывал искристых бобров и говорил не спеша, и посмеивался в густые усы, и даже я, тугодумная, в конце концов поняла: он был очень рад мне, стоявшей рядом, смотревшей ему в руки."

"Обычно отроки ночевали здесь по двое-трое. Я сидела одна. Да. Никак у меня что-то не получалось быть – мы. Получалось: все остальные – и я. Отовсюду торчала сухим сучком из бревна."

"Где же бродил он, зеленоглазый мой одинец, какую добычу искал в сумеречном лесу, о чём плакался звёздам?"

"как выдержать жизнь, как не сойдя с ума принимать рану за раной, если не знать — было!.. не со мной, с кем-то, когда-то, всего один раз — но было, было же чудо!"

книга интересна также и с исторической точки зрения, так как пресыщена описаниями обычаев и традиций. можно узнать о всяких причинностях и причудах предков, и потихонечку догадаться о собственных фобиях и особенностях.

как и все сказки, эта книжка очень добрая, раскрывает понятия чести, совести, учит быть ответственным, умудряет, возвышает и вдохновляет. сказки - это вообще очень здорово. это идеальный утрированный мир (хоть иногда это и совсем не чувствуется).

проскальзывают и тонкости влюблённостей, и детали северной природы, что очень актуально в любое время года для жителей больших городов, потому что позволяет отвлечься от суеты. читаешь - словно там находишься, а находиться где-то уже само по себе отдых.

и да, не у каждого есть Тот, кого он всегда ждёт.

(мария семёнова - валькирия, или Тот, кого я всегда жду)