В серии «Подвиг» вышла новая книга нашего президента, рассказывающая о силе духа премьер-министра и всех членов его кабинета. «С такой силой духа мы не только поставим кого надо с колен, но и утрем всем нос. А если надо — и наваляем», — говорится в предисловии.

Я очень хочу уйти в зайцы. Как Лев Толстой. Не вижу другого выхода. И не вижу смысла быть не зайцем. Более того — странно не быть зайцем. Стыдно, подло, неприлично и позорно.

Даже не хочу напоминать общеизвестное. В детстве мы всегда были зайчиками. И дома, и в детском саду. Зайчиками мы обязательно становились влюбившись: если ни разу вы никого не называли «Ты моя зайка», вы напрасно и неправильно прожили жизнь. Зайцами мы всегда ездили в общественном транспорте. Заяц спас Пушкина — на выезде из Михайловского ему поставлен памятник. «Песня о зайцах» — лучшая песня советского кино. И т.д., включая деда Мазая и «Ну, погоди!».

Но это вы и так знаете. Важно другое. Во-первых, заяц — это Гагарин леса. Во-вторых, он чемпион мира по ушу, точнее, ушам. В-третьих, зайцы — это даже еще быстрее, чем кролики.

Но есть вещи и поважнее. Главное, заяц — символ сопротивления волчьим законам. Да, он слабый, малый, но упрямый. И он все равно колготится и учит всех жить без вражды и поедания себе подобных. Поэтому и Махатма Ганди был зайцем, и Сахаров, и, не побоюсь этого слова, Иисус Христос. И раз вы не хотите быть зайцем, значит вы хотите с волками жить, по волчьи выть.

Издревле люди уходили в зайцы. Пора и мне...

Я рыбный, а не мясной; я сырный, а не колбасный; я подсолнечный, а не сливочный; я грибной, а не ягодный; я пивной, а не водочный; я чайный, а не кофейный; я черный, а не белый; я яблочный, а не грушевый; я новодворский, а не старопутинский; я лимонный, а не медвежий.

Первые полдня нормально работать не можешь потому, что хочется есть — не успел позавтракать. После обеда — из-за того, что клонит в сон. Вечером не можешь уснуть — подремал на работе. Засыпаешь под утро — просыпаешь время подъема. Летишь не работу, не успев позавтракать, но все равно опаздываешь. Нормально работать не можешь — хочется есть. После обеда клонит в сон. Вечером...

Ворона: «Кар, кар!» (“Car! Car!”)
Перевод: «Машину, мне, машину!»

Мама зовет сына-дошкольника обедать. Тот в соседней комнате возится со своими любимыми игрушками, большая часть из которых — машинки.
Мама зовет снова и снова, но ребенок словно не слышит. Наконец мальчик вбегает на кухню. Он тяжело вздыхает и говорит трагическим голосом, явно подражая папе:
— Пробки, мама. Сплошные пробки. Еле добрался.