в этом блоге
постов
414
комментариев
46
фото
334
видео
45
хосок
0
Старик_КозлодоевСтарик_Козлодоев   6657301

Громкие звуки, движущиеся картины

в этом посте:
символов
6530
слов
1245
картинки
2

Русский оркестр в Сан-Франциско: как я встречался с французскими композиторами

Лето 1997-го запомнилось мне прежде всего по перетяжке, дрожащей в столбах раскаленного воздуха над Воздвиженкой; перетяжка звала на очередной Московский кинофестиваль. И ладно бы — никогда я не был настолько киноманом, чтоб ходить на фестивали (помню, летом 1983-го попал случайно на фильм «Вперед, Бразилия!», потрясший закадровой фразой «Целься в яйца, попадешь в голову», по тем временам невозможной!), но тут в качестве гостя был обещан Том Уэйтс, и это будоражило мозг. Понятное дело, он не приехал.

Он не приехал и после — но тогда среди гостей оказалось два не менее любопытных джентльмена, оба французы, оба композиторы, оба знаменитости. Надо сказать, внимание прессы было приковано прежде всего к первому из них, по имени Мишель Легран (вторым был Морис Жарр — но об этом чуть ниже).

Легран на самом деле был кумиром наших родителей, спасибо фильму «Шербурские зонтики». Человек-респект: ученик Нади Буланже, пианист, композитор, аранжировщик, неслабый джазмен и прочая, прочая, прочая. Ну и песня из «Тегерана-43» в исполнении Шарля Азнавура; плод сотворчества двух этнических армян — великолепный как по-русски, так и по-французски, как с Мирей Матье, так и без нее.

Для воспроизведения видео необходимо установить flash-player


Однако все расчеты на продолжительную и продуктивную беседу не оправдались: Легран, прилетевший в Москву за штурвалом собственного джета, отвел каждому журналисту по пятнадцатиминутному слоту. на интервью. Журналисты толпились в холле «Президент-отеля», потели, сопели; Легран сидел в кресле, похлопывая себя по пузу подтяжками и шевеля носками кед, лениво и неприязненно отвечал на, честно сказать, идиотские вопросы прессы. Задал свою толику и я — меня это ни к чему не обязывало, Мишеля тоже, но впечатление осталось неприятное.

Однако дома меня накрыл звонок из редакции журнала, с которым я в ту пору сотрудничал; звонок был приятный: обещали эксклюзив как раз со вторым почетным гостем, куда менее в России известным. Теперь, когда Мориса Жарра нет в живых, мне безумно жаль, что наша встреча продолжалась всего два часа. Всего! — а тогда казалось, что целых, но теперь понятно, что я только коснулся невероятного куска истории европейской культуры ХХ века — и не только, замечу, музыкальной.

Он сидел на диване в том же холле того же отеля, рядом с ним — переводчица. Поначалу разговор шел ни шатко, ни валко, но тут переводчицу позвали из пресс-центра; извинившись, девушка подошла к стойке. Мы сидели, переглядываясь, и тут месье Морис спросил:

— Maybe you can speak English?

— Sure, — ответил я. К тому моменту, как вернулась переводчица, ее услуги были не нужны.

Надо сказать, хоть в ту пору Интернет был и редок, но я честно подготовился. Я знал, что Жарр — лауреат двух «Оскаров», наград Британской киноакадемии, «Золотого Глобуса»; про «Лоуренса Аравийского», нежно мною любимого хотя бы за Питера О'Тула, про «Поездку в Индию» — да что там, я буквально накануне посмотрел «Ловца Солнца» — и запомнил из титров имя композитора!

Для воспроизведения видео необходимо установить flash-player


Жарр был на редкость расположен к разговору, он внимательно слушал меня — было видно, что ему интересны реплики собеседника. Ну или он был просто вежливый человек; что ж, второе, возможно, даже важнее первого… Наконец мы дошли до ключевого для всякого русского момента — до фильма «Доктор Живаго».

Послушайте, месье Морис, — загорячился я, — но Омар Шариф в роли Живаго — это, честно говоря, перебор. Ну какой он, к черту, Живаго!

Жарр, потомок русских евреев, хитро посмотрел на меня.

— Вы так думаете? Возможно… но мне скорее претит Джули Эндрюс. Вот она уж точно не Лара! С этим ее лондонским говором… Она же настоящая кокни, Боже мой! Но Дэвида (Лина, режиссера — СК.) было не переубедить. Он вообще был человек упрямый: если что решил, то раз и навсегда. Так и на «Живаго» было. Знаете, я в 50-х был в Москве, на гастролях с театром, где я тогда работал музыкальным руководителем — и там попал на концерт оркестра народных инструментов. Меня потрясла сама идея собрать увсе эти балалайки, мандолины в один большой оркестр — это же все-таки традиционно такие… индивидуальные инструменты… И когда Дэвид позвонил мне и сказал, что купил права на «Живаго», я сразу подумал о том, что хорошо бы записать часть музыки именно таким составом. Но это ж мировой скандал, Пастернак отказывается от Нобелевской премии, в Россию не поедешь — ну и оркестр сюда не выпишешь! Я пару дней посидел в своем номере отеля (это было в Сан-Франциско), а потом пришел в офис к Лину: так и так, говорю, хочу оркестр балалаек. Отлично, говорит Дэвид, балалаек покупай хоть сколько, бюджет позволяет! А кто играть-то на них будет, говорю? Тут Дэвид посуровел: это, говорит, не мое дело. Кто у нас композитор? Ты. Вот и решай. А идея отличная!

— И как же вы с ней справились?

— Я вспомнил, что во Фриско большое русско-эмигрантское комьюнити. Ну должны же там быть балалаечники! И вот представьте себе такую картину: воскресенье, православная церковь, кончается служба. А у выхода из храма стоит французский композитор и, как попугай, повторяет одну и ту же фразу: Can you play balalaika? Can you play balalaika? По-моему, на втором десятке кто-то ответил мне Yes! Потом еще один, еще — так собралгось человек десять, а они уже помогли найти мне остальных… Странный оркестр получился, разношерстный, но ничего, за пару недель я добился более-менее слаженного звучания...

Для воспроизведения видео необходимо установить flash-player


И еще меня интересовал тот единственный фильм, который Жарр сделал с Альфредом Хичкоком — «Топаз».

— О! Это был, конечно, уникальный опыт. Он выбрал меня, уж не знаю, почему; я приехал знакомиться. Он грузный был такой, плотный, дымил своей сигарой. «Рад», — говорит, — «очень рад. Приступайте». Я приступил, набросал несколько тем, звоню ему: послушайте! «Зачем?!» Ну как-то я привык, что режиссеру интересно, что он что-то пожжет захотеть, что-то переделать… «Нет, Морис, я вас выбрал — вам и карты в руки». Так и не стал слушать. Но я был настойчив, и потому пригласил его на первую запись. Студия, оркестр, я за пультом дирижерским, поставили кресло с его фамилией… Он пришел, сел, затянулся, махнул рукой: начинайте! Я взмахнул палочкой, и мы сыграли первый кусок, минут на семь. А потом я оборачиваюсь — Хичкока и след простыл! Потом мы встретились уже на монтаже. Он хотел еще со мной поработать, да все не складывалось.

Для воспроизведения видео необходимо установить flash-player


— Я не знаю, как вы к этому отнесетесь, месье Жарр, но, боюсь, творчество вашего сына Жана-Мишеля в России куда более известно, чем ваше, — сказал я робко.

Жарр засмеялся.

— Не мудрено. Жан-Мишель молодец, он в своей гигантомании преуспел. Но знаете что? В начале 60-х мы с друзьями в одном замке на Луаре довольно активно экспериментировали с электроникой тогдашней, со световыми эффетками… Я часто брал его с собой, и он смотрел на наши радения, как зачарованный — видите, к чему все это привело! А вообще он чудный мальчик, и невестка у меня хорошая, а внуки какие!

Для воспроизведения видео необходимо установить flash-player


Переводчица уже минут десять делала страшное лицо и тыкала пальцем в циферблат часов, намекая, что пора закругляться. Мы попрощались, и он отправился на очередное фестивальное мероприятие, а вечером у него был сольный концерт.

… Морис Жарр написал музыку к еще трем фильмам; два из них («Вкус солнечного света» Иштвана Сабо и «Восстание» Джона Авнета были посвящены еврейской теме — словно бы, уходя на покой, Жарр отдавал дань своему народу). А потом его не стало, и когда об этом сообщили в новостях, я достал CD с его посвящением старому другу и соавтору режиссеру Дэвиду Лину и прослушал от начала до конца — такой вот я сентиментальный идиот. Жан-Мишель же посвятил его памяти одну из своих торжественных пьес.

Для воспроизведения видео необходимо установить flash-player


Морис Жарр прожил долгую и красивую, в сущности, жизнь, написал много прекрасной музыки, и, судя по всему, был очень хорошим человеком — во всяком случае, ни одна из его четырех жен не сказала о нем ничего плохого. А это, знаете ли, показатель.

Фото: quanans.wordpress.com, rarescores.info

Старик_Козлодоев

Написал: Старик_Козлодоев 9 июня 2010, 22:10

0
mood-o-meter
  • мозг off[0]
  • развлекаюсь[0]
  • мозг on[0]
  • мозг off[0]
  • развлекаюсь[0]
  • мозг on[0]
комментарии | 0
FaceBook
ВКонтакте
Загрузка...