ну вот, зиму перезимовали, пришло время весенних обострений. правильно, сейчас поплачу, может пройдет, может полегчает. или наоборот. что у меня сейчас? обжигающий чай с имбирем, от него уже тошнит. сигареты, хоть официально не курю и от них на кухне вонь. дрочка на восхищение преподавателем по йоге, это ж надо же, человек-змея. на фиг не нужное общение с мальчиком на дцать семь лет младше. ожидание звонков и какие-то подвисшие гештальты. поиски новой работы. усатый дядя из коммунальных служб, говорящий «если сосулька с твоего балкона упадет кому-нибудь на голову, виновата будешь тыыыыы». гороскоп, говорящий «остановись и успокойся». кругом сплошной паноптикум. хочется носить только черное и серое. это март-баловник.

снег выпал и внутренний д. линч хочет в нем изваляться. повторим??

высотка мгу в этом снежном тумане выглядит призрачно и готично. это у меня снова лирические настроения пошли, и смотрюсь я сегодня оч загадочно, и иду слушать джаз, а завтра родину продаст.
тема нескольких последних дней — шрамы. все время думаю, вспоминаю твои — на ноге и на груди. у меня тоже на груди, точнее под, и на попе. ах, да, у тебя еще на сердце — прости, забыла. обожаю слушать истории про шрамы, хоть и не люблю анатомическое.
весенний мальчик вернулся ко мне осенью, а летний пусть зимой — так интереснее.
и я очень рада снегу, хочу гулять под ним в белом пуховичке с мехом, маскируясь под пушистую фуфыську, будучи на самом деле ведьмой.

Мы иствикские ведьмы. Надо правильно выбирать образ. Конечно хочется быть белой и пушистой фуфыськой. А если ты не такая? Значит надо хотеть быть такой какая есть.

абсолютно деморализована, душевно парализована и вконец раздавлена.
это мое первое такое столкновение с дуркой, когда я реально пожалела, что вызвала человеку такси, а не санитаров со смирительной рубашкой. сначала, сразу по окончании яркого и ослепительного я ржала, но то была истерика. наутро почувствовала, с одной стороны, облегчение — высшие силы отвели от меня психа, а с другой — полнейшее опустошение и i just cannot contain this. и теперь на протяжение всего дня реву и в туалет с тушью для ресниц хожу, и не потому, что я что-то испытываю к этому человеку, а просто потому что это реально было страшно, а теперь меня потихоньку отпускает.
зато и этот гештальт завершен, и из незавершенных остался всего один. та-дааа.

Я тут подумала, что тому оленю, молодому, которого около берегов Хоккайдо выловили или где-то там поблизости, — ему бы очень подошло имя Олександр.
За окном весь день вижу белое, только белое и ничего кроме белого. К вечеру оно трансформируется в темно-темно синее, как мой лак на ногтях пальцев ног. Это туман + 35 этаж.
Если я и дальше в борьбе с грусть-тоской продолжу пить мокко в таких промышленных масштабах, окажусь на грани долговой ямы или непосредственно в ней.

Одна знакомая девочка говорит: надо обязательно, о бя за те льно (!!) наносить румяна на мочки ушей, это просто маст. Я смотрю на нее и думаю, а может и правда стоит начать наносить? Может от этого жизнь моя изменится к лучшему? Но у меня же сережки в эти мочки вставлены? Problema, как говорил мой бывший австралийский начальник.

Вчера впервые с тех пор, как живу одна, приготовила настоящую еду. Купила настоящую сырую курицу и потушила ее со сливками, соевым соусом и сушеным базиликом. К ней же сварила брокколи и цветную капусту. Настоящую, потому что разморозить замороженные овощи и сварить уже вареные креветки — это ни фига не настоящая еда. Даже королевские креветки тушеные с имбирем — не то, потому что не столько еда, сколько афродизиак (так хоть пишется-то?), они были приготовлены с расчетом на романтический ужин при свечах. Правда романтического ужина не случилось, мы сидели как обычно, как до и после этого — он на подоконнике, а я на разделочном столе, и поедали эти креветки прямо со сковородки под белое вино. Так что и не афродизиак даже, а закусь. Я это запомнила потому что наутро я в него влюбилась. Прям четко помню: посмотрела на отросшие пряди волос удивительного каштанового цвета, завивающиеся на кончиках, и плечи в родинках — и влюбилась.

А еще я боюсь заболеть, потому что вокруг меня все болеют, а мне нельзя, потому что у меня грандиозные планы. И работать совершенно невозможно, и в метро сегодня почти расплакалась, потому что бежать за поездом до «международной» — это ужасно унизительно, а потом тебя сдавливает со всех сторон толпа и ты пытаешь поймать сумку где-то в районе колен, и… все, я сейчас заплачу от жалости к себе. Да, сегодня меня надо жалеть, такой день.