По счастливому случаю, пару недель назад мне удалось без очереди попасть в Отдел личных коллекций ГМИИ имени Пушкина на выставку Энни Лейбовиц. Наверное, только самый ленивый американец или русский хипстер не знает эту гениальную женщину. С ней хотят работать известные голливудские актеры, она сделала последнюю фотографию Джона Леннона и несколько лет отжигала с Rolling Stones по всей Америке, не забывая делать потрясающие фотосеты. Хочется спросить, в чем же ее секрет? Ответ прост: она живет камерой, смотрит через нее на мир и познаёт его истины от кадра к кадру. По ее личному признанию, иногда она делала кадры по чистой случайности и когда распечатывала их, то видела, что это нечто совершенно иное, чем она видела и тогда она находит в этом новый смысл, новую грань.
Портретная съемка это не самый простой жанр, но когда ты видишь ее работу, то все гениальное действительно кажется простым. Люди несут за собой целые истории, но только на ее фотографиях они показывают их всем. Особенно это становится заметным не только в фотосессиях для журналов, но и в личных архивах. Сьюзен Зонтаг, которая в два счета перевернула с ног на голову всю ее жизнь, может только одним взглядом в камеру, взглядом на Энни, выразить то, что никто из нас, бывших и будущих поколений, не сможет выразить словами. Именно Лейбовиц удается передать всю четкость этого взгляда, ведь она как никто другой лучше понимает его важность.
Не важно смотришь ли ты на стенды в музее или открываешь гугл, ее фотография всегда заставит остановиться и подумать об изображенном человеке, возможно даже увидеть его тайну.

Почти полгода назад я задалась целью прочитать все произведения Сергея Довлатова, и вот недавно мне на глаза попалась книга "Компромисс" и я не думая взяла её. Это оказался сборник новелл, состоящий из 12 отдельных историй. Но всех их объединяет одна и та же тема - журналистика. Композиция текста очень проста: сначала идёт отрывок статьи (не всегда реально существовавщей, но являющейся кратким содержанием), а затем - история, которая случилась с героями "между строк" этой публикации.
Довлатов в своём стиле рассказывает о том, как не легко приходилось работать в советских (в данном случае, эстонских) газетах. Цензура, политика и прочие предрассудки главных редакторов могут поменять не только постановку слов в материале журналиста, но и сам смысл. Так например, в открывающей книгу новелле Довлатова отчитывает главный редактор за неправильный порядок перечисления стран в статье:
"...существует железная очерёдность. Демократические страны - вперёд! Затем - нейтральные государства. И, наконец, - участники блока..."

Вот и получается, что многие не выдерживают. Отсюда и фирменное довлатовское похмелье, странные любовные романы, как у неудачливого журналиста-романтика Эрика Буша с стареющей дамой Галиной (ему посвящён отдельный "компромисс"). Все истории пронизаны тонкой иронией, которая так явно отличает автора от его современников. Наверное, именно поэтому его читаешь быстро и легко, но за всем юмором стоит большая мысль. Как будто бы герои и не могут жить по-другому, как будто бы только сумасшествие в их жизни дают ещё надежду на что-то впереди, они падают, проигрывают, но живут. И, пожалуй, это главное.
Довлатов всегда говорил, что хотел бы походить на Чехова, и я в сотый раз убеждаюсь в том, что он смог достичь даже большего. Не в том смысле, что он превзошёл его, а в том, что он смог писать жизнь, пусть не всегда оставаясь в её границах, пусть иронией заменяя реальные факты, но ему действительно хочется верить и знать, что так всё и было.
Почему-то в голову особенно запала одна его цитата и хочется написать её здесь:
"У хорошего человека отношения с женщинами складываются трудно. А я человек хороший. заявляю без тени смущения, потому что гордиться здесь нечем".
Кажется, в этом и есть его философия: немного юмора, немного реальности - смешать, но не взбалтывать.

Никогда особенно не любила читать пьесы, но всё-таки переборола это внутри себя и взяла сборник известного норвежского драматурга Генрика Ибсена. Книга состояла из трёх пьес: две самые известные - "Кукольный дом" и "Гедда Габлер", а также "Дикая утка". Я была приятно удивлена тем, что прочитала.
Первая в списке пьеса - "Кукольный дом", некоторое время в России считалась протестанско-феминистическим произведением, но дело там далеко не в политике и не в социальных структурах. Каждая пьеса Ибсена отражает особое понимание слова "свобода" каждым из его героев. Для одной свобода заключается в том, чтобы не быть куклой в руках мужа, для другой - это честь своя и честь того, кого любишь, а последняя - всею душой ценит хорошие отношения в семье. И в зависимости от этого понимания выстраивается и дальнейший финал. Сюжет не стоит на месте, каждая сцена всё больше и больше увеличивает его темп, кадры как в кино бегут быстрее и быстрее, и, наконец, бум - неожиданная развязка. Нельзя с самого начала предсказать конец того, что будет, потому что истории героев передаются по частям, обрывками слов и реплик, словно в покере, все карты раскрываются в самый напряжённый момент игры. Действия накаляются до красноты и единственным выходом из замкнутости круга становится револьвер, заряжённый последним патроном. Выстрел решает всё. И пока он не прогремит в тишине сцены, книга не даст тебе оторваться ни на секунду.
Расписывать всё это настолько бесполезно, что хочется сказать: "возьмите книгу и прочитайте сами". Уверена, она не оставит никого равнодушным. Бум.

Вчера я зашла в библиотеку (Российскую государственную библиотеку для молодёжи) сдать книги, а в результате попала на открытие "Комикс Центра". Торжественные слова произнесли поистине мэтры современного комикса и рисунка, а также те, кто продвигают их в массы: карикатурист Андрей Бильжо (о котором я писала несколько месяцев назад), Леонид Тишков, известный своими работами не только в России, но и в странах Европы и США, в особенности трёхтомником "Даблоиды", Павел Сухих, он же Хихус, он же один из основателей фестиваля "Коммиссия", Кристина Колехмайнен, создательница "Комикс Центра" в Стокгольме и Дмитрий Яковлев, директор питерского издательства комиксов "Бумкнига". Все они поделились своим опытом и пожелали "центру" дальнейшего процветания. Тем более, что библиотека не стоит на месте и постоянно что-то меняет в своей структуре, так например, недавно переставили книги в зале художественной литературы на новые, удобные стеллажи, это значительно облегчило поиск нужной книги.
Так вот неожиданно я провела свой вечер. А ещё приятным сюрпризом для меня стал новый зал библиотеки, который называли "Кофе и газеты". Там я выпила вкусный капучино, поговорила о последних политических новостях с какой-то прекрасной женщиной и начала читать пьесу Генрика Ибсена "Кукольный дом" (могу сказать, что она безумно затягивает).
По дороге домой меня сопровождали дождь, бьющий по рукам и лицу миллионом маленьких, холодных иголочек, и прелюдии Скрябина в наушниках.

Начинать всегда нужно с малого, а большее оставлять, так сказать, на десерт. Вот поэтому сегодня я решила посетить библиотеку, сдать книги и взять парочку новых сборников, на этот раз в моей сумке оказались: многоуважаемый Достоевский, Фридрих Ницше, Аркадий Аверченко и (кто бы вы думали?) полюбившийся мне Чехов.
После этого я наконец решила добраться хотя бы до одной из площадок 4-ой Московской Биеннале современного искусства, а именно на пятый этаж  ЦУМа, где всё и проходило. Первым делом я и мой неунывающий друг прошлись по Москве, в буквальном смысле. На полу лежала гигантская карта центра Москвы размером в несколько квадратных метров. На ней мы "топтались" по журфаку МГУ, Александровскому саду, мосту на Красном Октябре, музыкальному колледжу на Мерзляковском переулке и его общежитию на Петровке, под конец мы даже совершили водную прогулку по Москве-реке.
В следующем зале четыре проектора показывали на белых стендах натянутые струны, звенящие от прикосновения пальцев, причём звук они издают какой-то космический, от чего легко впасть в состояние транса. Странный объект, кому-то понравится, кому-то нет.
Самым непонятным арт-объектом для меня остался экран с хаотичным анимационным рядом, в котором можно найти не только Путина и Берлускони, но и исламистов с автоматами, католиков и прочих агрессивных представителей современного мира. Ко всему этому прилагался джойстик, который наводил прицел автомата на любую из прыгающих на экране картинок, а затем соответственно взрывал или увеличивал её. Что именно означал этот экспонат я так и не поняла.
После я ещё около часа провела в маленьком музыкальном классе, слушая Пятую прелюдию Рахманинова в живом исполнении, и пошла к метро через Тверской бульвар. Как я и говорила, "дафл-коты" (особый принцип пуговиц-застёжек на пальто, был замечен мною ранее в фильме "Субмарина") стали вполне себе модным трендом, который можно заметить на каждом третьем прогрессивном москвиче, да и на москвичках тоже. Ну а я же довольствовалась новым коротким пальто благородного серого цвета, которое идеально подходит для холодной осенне-московской погоды.
Всё это было малой частью моего культурного плана на ближайший месяц, остальное расскажу чуть позже, а сейчас прекрасные саундтреки этого дня и начинающейся недели:

P. S. Самое время достать "Зенит" с полки и выйти на улицы города.

Все люди, рано или поздно, говорят о своих маленьких или больших подвигах. Сегодня мне бы хотелось рассказать о своих литературных подвигах. За последние два месяца мною были прочитаны целых два тома "Войны и мира", что первоначально казалось мне невыполнимым, как в том фильме с Томом Крузом, но теперь всё кажется более радужным, осталось прочитать только два, а не четыре. Также углубляясь в творчество Владимира Набокова я прочитала "Подвиг" и "Защиту Лужина", если первая книга читалась вяло и неспешно, то "Лужина" я, увлёкшись сюжетом, стремительно одолела за два дня. Конец, конечно, был не самым оптимистичным, зато фраза Лужина в разговоре с женой ("В хорошем сне мы живём...") мне понравилась. Около полугода назад, мне повезло зайти вместе с моей необычной знакомой в книжный магазин "Москва" на Тверской, где она почему-то неожиданно купила сборник рассказов Тэффи, тогда я сразу подумала о телевизионной премии, но заметила на книге удвоенную "ф" и промолчала. Так получилось, что я прочитала один рассказ из этой книги и, ничего не поняв, решила больше такое не употреблять. Но спустя те самые полгода, оказавшись в библиотеке, я нашла сборник всё той же Тэффи, которая впрочем оказалась Надеждой Александровной, и решила прочитать его, дабы составить более внятное мнение об авторе. Каково же было моё удивление, когда я узнала, что эта хрупкая женщина-эмигрантка пишет фельетоны не хуже самого Булгакова! Чего только стоит рассказ "Международное общество", после которого я ещё долго улыбалась, правда, соседи по вагону это не особо одобряли, ну да ладно. О Сергее Довлатове я говорить не буду, иначе это растянется ещё на пост, слишком уж он мне нравится своей простотой изложения, мало кто может этим похвастаться, не говоря уже о моих современниках. Его по праву можно назвать "Чеховым нашего времени". Помимо этого я ещё научилась читать комиксы, причём с неимоверной скоростью: 10 страниц в минуту, и это всё несмотря на английский текст, который, кстати, уже не кажется таким трудным, как раньше. Уже начался учебный год, так что пора дочитать оставшиеся два тома, написанные добрым Львом Николаевичем, он и так подозрительно косится на меня с книжной полки.

Обо мне написали на сайте cozymoscow. Текст составляла я сама, добрый редактор Юлия подправила некоторые неровности, но в целом, я собой довольна. У меня впервые брали интервью.

Лето вернулось в город, сегодня вышла на улицу в джинсах и конверсах, домой вернулась, как из бани.
Привокзальная атмосфера пахнет несвежей едой и чёрным мазутом, хорошо, что мы с g0lden_fishka, скрылись в близлежащем торговом центре. Слезу на прощание я так и не смогла пустить, но зато крепко обняла её. Сентиментальность разлук не свойственна мне, если не считать моих  отъездов из Петербурга, но и это было вполне драматично.
Сейчас на прикроватной тумбе лежат "Слова" Сартра и биография Рахманинова, читаю их параллельно. То что Сартр странный, давно понятно, но вот насчёт Рахманинова я не определилась, описывают его довольно мрачно, хотя и добавляют, что он любил посмеяться.
Что-то подсказывает мне, что до пятницы я буду с трудом засыпать, а потом и вообще забуду об этом. И даже не сомневайся в том, что я жду тебя, это бесполезно.
Вчера в моей комнате, прямо под  потолком, появился большой плакат The Beatles и я никак не могу насмотреться на него вдоволь, всё время от всего отвлекаюсь и смотрю. Такие небольшие перемены создают подобие разнообразия моего скучного лета. Ну и ещё три грампластинки советского производства, которые я всё никак не придумаю, куда поставить.
Нужно что-то срочно с этим делать, а пока буду терзаться размышлениями, пора выбраться на улицу.

Иногда мне кажется, что если бы я меньше думала и анализировала, то была бы хоть немного счастливее. Когда ты придаёшь смысл чему-либо, когда ты обмусоливаешь это в мыслях, как влажную морскую гальку в руках, тогда она теряет влагу и становится сухой и совсем безжизненной. Кажется, что если бы хоть на день выключить скептицизм, анализ происходящего и разум, то можно было бы пожить спокойно, как обычные люди, которые не думают о том глобальном, что занимает все твои мысли, которые щёлкают семечки, пьют странные напитки в жестянках и говорят на чисто русском наречии, и главное, они довольны и вполне себе счастливы. Может быть минимализм умственной деятельности и есть залог вечного счастья? Вы никогда не задумывались над этим.
Бывало и такое, что некая смутная мысль терзала вас каждую ночь, а порой и днём при свете электрических солнц, и чтобы избавиться от этого вы говорили её знакомому, другу или даже простому прохожему, вы говорили и она мертвела у вас на глазах, оставляя от себя только слабую тень в глубинах памяти.
А если ко всему этому добавить немного драматизма, то получается ещё интереснее. И ты, как датский Гамлет, смотря в темноту зала, произносишь что-нибудь нестерпимо сентиментальное, вроде "Ах, мне бы сейчас на крышу...", и тогда выходит так, что ситуация усложняется ненужной трагедией, к тому же неумело разыгранной, и всё опять упирается в осмысленность действий.
Не проще было бы выключить способность думать, чтобы стать не притворствующим, но овощем?
Получается, что каждый думающий человек, так или иначе, независимо от своего желания, разыгрывает в своей жизни определённую пьесу? Кто-то берёт не дающийся ему жанр и проваливается под гудение зала, а кто-то прекрасно вживается в роль и выходит из неё только посмертно. Но кто же тогда сидит в зале, люди, в присутствии которых разыгрывают действия или кто-то  более вышестоящий, чем люди?
Неужели Шекспир был прав, сказав, что "весь мир - театр, а люди в нём - актёры"?

Одной из самых популярных тем в литературе являются так называемые "любовные треугольники". Авторы всех времён и народов не единожды искали выход из сложившейся ситуации и предлагали свои варианты развития событий. Эту тему можно встретить в романах Владимира Набокова ("Лолита", "Камера Обскура", "Король, дама, валет"), Стендаля ("Красное и чёрное") и Джека Лондона ("Маленькая хозяйка большого дома"). У Набокова всё кончается убийством одного из главных героев, у Стендаля - казнью на гильотине, а у Лондона - внезапной смертью героини,  и это можно считать их главным сходством. Получается, что лучший выход - это смерть.

Но, удивительная вещь, "треугольник" всегда стандартный "он - она - он". И никто, по-моему, ещё не пытался писать о чём-то более неординарном, как например, "она - она - он", не в смысле соперничества между двумя девушками на почве любви к мужчине, а напротив обоюдной дружбе. И делить им нечего, потому, что одна любит его, а другая вдохновляется ей; "треугольник" тем и необычен, что он не канонизирован литературой. Это как новый жанр, вроде книжек Чака Паланика: странно, абстрактно и непонятно, но при этом затягивает, как кофейная гуща с корицей. При этом та, другая, пытается расширить геометрическую фигуру до прямоугольника и за всем происходящим становится интереснее наблюдать день ото дня.

Почему не один автор до сих пор не писал об этом или, может быть, это я что-то пропустила? Как  верно сказала одна моя знакомая: "Я сейчас в такую странную ситуацию попала, что хоть книгу пиши". Может пора бы уже начать писать мемуары, а то ведь такой сюжет пропадает, не правда ли, солнце?