После просмотра «Бесславных ублюдков», могу сказать, что я видел все полнометражные фильмы Квентина Тарантино («День рождения моего лучшего друга» я не считаю, потому что от него остались только куски; хотя, если принципиально, то одного я все же не видел). Сериалы не считаюся вовсе.

Начало отсчета — 1992 год («Бешеные псы»). В этом же отрезке Тарантино выбрал 20 лучших фильмов.

В блоге Экранки.ру завязалась дискуссия по поводу влияния Квентина на мировой кинематограф. Попробую изложить свой взгляд на эту проблему (хотя это никакая не проблема, а естественный ход событий) и было бы хорошо, если кто-то смог бы дополнить мои, основанные в большинстве своем на американском кинематографе, мыслеизлияния. Весь кинорынок за 17 лет я охватить не могу физически.

Итак, я задумался, как Тарантино повлиял кинематограф (фактически пожертвовал печенью, пальцами обеих рук и 30% мозжечка — минздрав придупреждал, что делать этого не следует)...

1992 год. Бешенные псы. Довод, что первый, получивший огласку, фильм Тарантино начал линейку более веселого и развлекательного кино — отлетает от кинематографического лба толоконного и с тихими охами катится в тартарары.

Параллельно с «БП» выходит «Живая мертвечина» ПиДжея, «Зловещие мертвецы: Армия тьмы» Сэма Рэйми — два треша, лихо и без лишних диалогов утирающие нос по качеству ненапряжности и легкости бытия фильму Квентина.

1994 год. «Криминальное чтиво». Неизвестно, был бы Тарантино тем, кем он является в данный момент, если бы не отхватил не только Каннскую награду, но и несколько Оскаров (если не изменяет память — один при семи номинациях; P.S. не изменяет).

Между первой и второй тарантиновской рюмкой проскользнул «Список Шиндлера», который наоборот выделяетя серьезностью на фоне остальных работ Спилберга, но тут же и появляются «Клерки» Кевина Смита… Первый фильм Смита — это смитовство немного пересекающееся с тарантинизмом, а, значит, механизм все же запустился. В кино разговаривают о кино (во вторых Клерках 2006 года уже в прямую обстебываются Властелин колец, Трансформеры, Звездные войны — словами, без очень страшных костюмов), а все остальное — полотнище повседневной жизни.

Выход «Прирожденных убийц» по сценарию Квентина, хоть и с явными поправками Стоуна (любит Стоун пустыни, индейцев, духов, насилие практически в тарантиновских дозах). Фактически к этому фильмы по визуальному плану Стоун подошел еще в “The Doors”.

1995 год. «Четыре комнаты», «Отчаянный», «От заката до рассвета». Родригес и Тарантино нашли друг друга. Это практически пик тарантиновского влияния (хотя больше на Родригеса, чем на весь кинематограф, который выдумывал ДОГМЫ, строил водонапорные башни, чтобы чуть позже их с визгом пустить по ветру, не задумываясь, что это противоречит физике, здравому смыслу и красоте кинематографического полотна). В «Схватке» Манна перестрелки и действие в лучших тарантиновских традициях скорее ломтик бекона на тарелке с горой салата, помидоров и гороха — типичный Лё Биг Мак от гвоздя сегодняшней программы.

Через год Пиджей снимает «Страшил», которые насквозь пахнут Земекисом: от антуража до Майкла Джея Фокса. И все же таам еще теплится рука Джексона — сумасшедший врач со свастикой и явной любовью к насилию (этого же парня можно увидеть в линейке «Реаниматор» и это явно два разных психа).

Смог ли за четыре года Джексон сам пробиться в Голливуд или же это его вынесло на волнах огромной волны по имени Квентин — вопрос спорный. Это скорее относится к Смиту, который и по стилю все же чуть ближе к Тарантино и по менталитету. Вопрос отсавим открытым.

1997. Джеки Браун. Этот фильм часто называют тарантиновским провалом. Изредка раздаются голоса, что фильм все же хороший. Дело же в том, что это все равно фильм Тарантино: от диалогов до Самуэля Л. Джексона. Фактически это одна веселая, когтистая и окровавленная вешалка, которая присуствует в каждом фильме. Только опираясь на свою кинематографическую эрудицию и просто фантазию Квентин вешает на нее разные костюмы. Форма стюардессы оказалась не такой подходящей, но костяк каким был, таким и остался.

В этом же году — «Пи» Даррена Аронофски. Пожалуй, лучший его фильм. Тарантино не пахнет, не пахнет развлекаловкой, стебом — все местами слишком серьезно.

«Жизнь прекрасна» — это тарантино по-бениньевски. Отсылки к классическим фильмам (слишкмо уж явные и к слишком известным фильмам), легкость происходящего и, вспоминая «Бесславных ублюдков», даже иное восприятие войны. Возможно, по стилю Бениьи пришел в первой десятке, зато с войной он оставил Тарантино на старте еще двенадцать лет назад.

2003 год. За этот промежуток времени успел появится и даже немного зачахнуть Гай Ричи. Отправился в большое плаванье Инньяриту, который не брезгует пользоваться приемом нескольких новелл — тоже любимая фишка Тарантино. После 2003 года Квентин старается попробовать что-то новое, чтобы его не подловили на самоповторе — беда любого режиссера, который старается быть первым по форме, приемам и кинематографическому языку. А между тем мир уже осваивал его приему, клеймил за «Дказательство смерти» и немного журил за «Убить Билла», хотя оба этих фильма очень интересные опыты со стилем, попытка влезть в японский кинематограф и даже вспомнить глубокое американское прошлое похода на два фильма сразу...

Волна спадает. О влиянии Тарантино на кинематограф 21 века, я поразмышляю в другой раз, потому что там уже больше заимствований у Тарантино, чем его у старого кино.

Красота бросания курить состоит в том, что теперь, когда я завязал, я могу выкурить одну, потому что я бросил.

(с) фраза Тома Уэйтса в фильме «Кофе и сигареты»

Когда сквозь дым проступает голос, а из-за звука льющегося бурбона по каплям выглядывают звуки пианинных клавиш, тогда — между лирикой и лихим, пиратским, песенным репертуаром — появляется Том Алан Уэйтс.

Если бы для меня музака не являлась тем потоком эмоций, слов, чувств и впечатлений, которые стоит оценивать по одной, а не альбомами, а творчество и сам автор — две большие разницы, то, возможно, я прошелся бы по биографии исполнителя, сообщил пару интересных фактов, ежели таковые нашлись бы и так далее. Но по перечисленным выше причинам, делать этого не буду.

А Вика знает.

Чем меня «взял» Том Уэйтс? Во-первых, своей универсальностью. Не всесторонней, но значительной в музыкальном плане. Во-вторых, факт существования Уэйтса — это пример того, как можно быть успешным и хорошим музыкантом, при этом не настолько знаменитым, что твоими фото заклеивают забор перед посольством США (тут нет никакой шпильки в сторону Майкла Джексона, но Майкл — это символ раскрученного певца).

И, разумеется, это простота звучания. Это больше, чем Дождь. Это больше, чем Песня. Как и любая песня вообще.

Знакомство с Томом случилось со второй попытки. Первый раз в «молоко». Второй — вполне успешно. С альбома Rain dogs. Многим советовал бы с него начать. Песни: Singapore, Clap hands, Jockey full of bourbon (те, кто хоть когда-то слушал Дядю Женю — трек «16 человек на сундук мертвеца», узнают, откуда взята одна вставка российским рэпером), Time, Rain dogs, 9th & Hennepin.

Второй, на данный момент, альбом который очень понравился — Frank's Wild Years. ПесниI'll be gone иYesterday is here. Остальное — деловкуса.

Том Уэйтс с удовольствием играет у Джима Джармуша («Кофе и сигареты» (эпизод с Игги Попом), «Вне закона»), у Терри Гиллиама («Король-рыбак» и «Воображариум доктора Парнасса» (играет дьявола)).

Примером адаптации Тома Уэйтса на земле русской служит Billie's band, о которых я расскажу как-нибудь в другой раз.

Только предлагаю послушать Blue valentines в исполнении BB. Благодаря небольшой вставке звучит очень атмосферно (альбом Beeing Tom Waits).

Вся дискография